Masha Sharova (farbys) wrote,
Masha Sharova
farbys

Categories:

Русский язык, каким я его никогда не видела. Евгений Замятин - "Мы"

Недавно сходила в Лондоне на пьесу "1984" Оруэлла. О ней прочла много восторженной критики, что "неординарно, смело, эффектно, пугающе", потому и соблазнилась. Cделано технически интересно, необычно. Актеры были хороши. Но не зацепило, не осталось, вышла из театра - и забыла.

А летом я прочитала роман-антиутопию Евгения Замятина "Мы". Колоссальное впечатление, особенно принимая во внимание время написания - 1927 год. Дневник от первого лица о безупречном сверх-тоталитарном обществе, написанный причудливым угловатым авангардным языком. Я даже не знала о существовании этого произведения, тогда как Оруэлл практически списал свой сюжет с Замятина.

Почему же, - думала я после прочтения, - "1984" стал бестселлером, а силыный, новаторский "Мы", литературно на порядок выше, знают меньше? Именно замятинской книге положено продаваться на всех углах, и именно по ней должны ставиться авангардные пьесы "со спецэффектами" в центральных лондонских театрах.

Трудности перевода. Язык, русский литературный, использован как дополнительный (и возможно даже самый эффектный) инструмент нагнетания и поражения. Синтаксические структуры модифицированы до такой степени, что при чтении физически ощущаются острые углы, препятствия, геометрические формы. Весь текст - одна большая метафоро-гипербола. В какой-то мере стиль близок Маяковскому, только в прозе, но причудливее, хлеще.


Кто не знает, почитайте сцену первой любви (орфография и пунктуация автора):

« Я молча смотрел на нее. Ребра – железные прутья, тесно… Когда она говорит – лицо у ней как быстрое, сверкающее колесо: не разглядеть отдельных спиц. Но сейчас колесо – неподвижно....

Тяжелая, скрипучая, непрозрачная дверь закрылась, и тотчас же с болью раскрылось сердце широко – еще шире: – настежь. Ее губы – мои, я пил, пил, отрывался, молча глядел в распахнутые мне глаза – и опять…
Полумрак комнат, синее, шафранно-желтое, темно-зеленый сафьян, золотая улыбка Будды, мерцание зеркал. И – мой старый сон, такой теперь понятный: все напитано золотисто-розовым соком, и сейчас перельется через край, брызнет —
Созрело. И неизбежно, как железо и магнит, с сладкой покорностью точному непреложному закону – я влился в нее. Не было розового талона, не было счета, не было Единого Государства, не было меня. Были только нежно-острые, стиснутые зубы, были широко распахнутые мне золотые глаза – и через них я медленно входил внутрь, все глубже. И тишина – только в углу – за тысячи миль – капают капли в умывальнике, и я – вселенная, и от капли до капли – эры, эпохи…

Накинув на себя юнифу, я нагнулся к I – и глазами вбирал в себя ее последний раз.
– Я знала это… Я знала тебя… – сказала I очень тихо. Быстро поднялась, надела юнифу и всегдашнюю свою острую улыбку-укус. – Ну-с, падший ангел. Вы ведь теперь погибли. »


И еще одна, в медпункте:


« Двое: один – коротенький, тумбоногий – глазами, как на рога, подкидывал пациентов, и другой – тончайший, сверкающие ножницы-губы, лезвие-нос… Тот самый.

Я кинулся к нему, как к родному, прямо на лезвия – что-то о бессоннице, снах, тени, желтом мире. Ножницы-губы сверкали, улыбались.
– Плохо ваше дело! По-видимому, у вас образовалась душа.
Душа? Это странное, древнее, давно забытое слово. Мы говорили иногда «душа в душу», «равнодушно», «душегуб», но душа —
– Это… очень опасно, – пролепетал я.
– Неизлечимо, – отрезали ножницы.

... – я схватил его за руку. Я слышал сейчас: из крана умывальника – медленно капают капли в тишину. И я знал, это – навсегда. Но все-таки почему же вдруг душа? Не было, не было – и вдруг… Почему ни у кого нет, а у меня…
Я еще крепче вцепился в тончайшую руку: мне жутко было потерять спасательный круг.
– Почему? А почему у нас нет перьев, нет крыльев – одни только лопаточные кости – фундамент для крыльев? Да потому что крылья уже не нужны – есть аэро, крылья только мешали бы. Крылья – чтобы летать, а нам уже некуда: мы – прилетели, мы – нашли. Не так ли?

Я растерянно кивнул головой.
Он посмотрел на меня, рассмеялся остро, ланцетно. Тот, другой, услышал, тумбоного протопал из своего кабинета, глазами подкинул на рога моего тончайшего доктора, подкинул меня.
– В чем дело? Как: душа? Душа, вы говорите? Черт знает что! Этак мы скоро и до холеры дойдем. Я вам говорил (тончайшего на рога) – я вам говорил: надо у всех – у всех фантазию… Экстирпировать фантазию. Тут только хирургия, только одна хирургия…»


Язык опасный: читающий может захлебнуться в метафорах. Но я перечитывала абзацами, цепляясь за каждое словосочетание. Вы только вслушайтесь: "рассмеялся остро, ланцетно"; "тумбоного протопал"; "глазами как на рога подкидывал пациентов". Genuis.

Tags: общество, что читать
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →